Справка для родителей

Если в 1980‑х годах уровень религиозности в городах составлял 10–20 %, а в сельской местности 25–30 % и выше (в среднем где‑то порядка 20 %), то исследования начала 1990‑х годов показывают рост уровня религиозности до 40–45 %, а в конце 1990‑х годов – до 60 %. В последнее же время наметился отток прихожан. В Государственном реестре Минюста сегодня зарегистрировано более 20 тысяч религиозных организаций, представляющих около 60 конфессий, церквей, религиозных направлений и деноминаций. Более половины из них объединяют православных христиан. Вторая по популярности религия в России – ислам.

Итак, на территории нашей страны, основными религиями является православие и мусульманство. Мусульманского Бога зовут Аллахом. Если вы цивилизованный человек, то сравнение религий и верований вы ни за что не проведете в негативном ключе – одна лучше, а другая хуже.

Вот что говорят мудрые родители:

– Просто православие ближе нам: наши бабушки и дедушки верили в христианского Бога, он поддерживал их в трудную минуту, хранил их от бед и позволял отвечать на самые важные вопросы.

– Даже если у людей не было достойного защитника в семье и никто не мог дать ему совета, всегда был такой авторитет, который, по крайней мере, думал о бедном человеке и вразумлял его.

– Бог – это надежда на защиту и на то, что все проблемы разрешатся благополучно.

– Бог – это родной, светлый человек. Он справедлив и силен.

«Бог – это дед Мороз»…

Да‑да, одна из моих знакомых мам так и объясняла своему шестилетнему сыну:

– Когда‑то люди придумали Деда Мороза. Ты же веришь, что Дед Мороз – это очень хороший дедушка, который помнит обо всех детях и готовит всем им подарки?

– Никакого деда Мороза нет. Сашка сказал, что подарки дарят родители. Вы мне подарили мои любимые конфеты и диск с игрой, которую я просил.

– Трудный вопрос. Я тоже никогда не видела деда Мороза после того, как выросла. Но думаю, он и не приходит к большим детям. Знаешь, почему?

– Потому что они противные и плохо себя ведут?

– Почему это? Очень даже хорошие ребята есть и ведут себя замечательно.

– Потому что они не дураки?

– Это точно. Но главное не в этом. С 10–12 лет каждый ребенок переходит на другую ступень. Он становится ближе к деду Морозу и сам начинает делать то, что делают все деды Морозы. Готовить и дарить подарки, заботиться о детях – это самая прямая их обязанность.

– А если я не хочу это делать?

– Как хочешь. Но тогда к твоим детям никогда не придет никакой дед Мороз.

– Но ты же все равно будешь дарить им подарки?

– Кому, внукам? Конечно, буду. И ты будешь, и твоя жена будет. Только все дети все равно ждут деда Мороза и Снегурочки.



Это один из первых разговоров о сверхъестественных силах в нашей жизни. После такого разговора легко перейти к разговору о Боге. Даже если вы атеист и не считаете нужным вообще заморачиваться по этому поводу, как образованный человек вы не будете отрицать значение мифологии в формировании личности ребенка. Смысл ее не в том, чтобы одурманивать его («религия – опиум для народа» и все такое прочее), а в том, чтобы формировалась целостная личность, во внутреннем пространстве которой все персонажи определены и договариваются друг с другом. Есть такие вопросы, на которые нельзя ответить однозначно и прямо, какими бы правдивыми мы не хотели быть перед нашими детьми. Можете ли вы ответить на вопрос, что такое любовь? Но вы точно сможете рассказать десяток историй о хорошей и плохой любви, о том, как она может вдохновлять и унижать. И о том, как трудно разгадать все ее тайны и избежать всех ловушек. Любовь, Бог, Жизнь – самые большие и трудно постижимые проекции личности человека. Говорить о них можно и нужно долго, раскрывая разные стороны как для себя, так и для ребенка.

Дед Мороз – хорошее начало. Сказки, несмотря на их языческое содержание – это первый уровень обобщения жизни, доступный ребенку. Моя французская коллега Одиль Каррэ исследовала влияние сказок на психику ребенка и установила, что они оказывают колоссальное психотерапевтическое воздействие как на самого дитя, так и на его отношения с человеком, который рассказывает сказку. Сам по себе процесс рассказывания успокаивает и одновременно питает детский ум. Сказка позволяет проживать вместе с ребенком тысячи ситуаций – сложных, опасных и радостных. Она делает нас ближе с нашими детьми, сохраняя таким образом не только целостность личности ребенка, но и единство семьи.

Еще один образный «прототип» Бога – добрый Волшебник. Волшебники населяют разные сказки. Кажется, в наших отечественных сказках мир предстает более враждебным, чем, может, стоило бы. У нас везде то Баба‑яга, то Кощей, то Леший, то Соловей‑разбойник. Но американские психоаналитики ставят в пример именно русские народные сказки, где злых персонажей не нужно бояться – с ними нужно договариваться, а если надо, то и бороться и обманывать их. В каждой душе живут не только светлые персонажи, но и темные. Как и в жизни. Русские сказки, считает известная психоаналитик Кларисса Эстес, позволяют развивать интуицию ребенка, тренировать его инстинктивную сферу. В жизни полно ситуаций, которые требуют колоссального напряжения внутренних ресурсов, разрешить которые можно только интуитивно, полагаясь, если хотите, на свой собственный острый нюх. Трудно не согласиться с Эстес. Помните: направо пойдешь, налево пойдешь, прямо пойдешь?.. Волнительный момент. Типичная, между прочим, жизненная ситуация.



Итак, сказки – еще одна ступенька на пути к разговору о важных и мировоззренческих темах.

– Так как же прямо ответить на вопрос о том, есть Бог или нет? – спрашивает родитель.

– Утвердительно. Он есть! Однозначно нужно отвечать, что есть. Хотя бы потому, что на сегодняшний день большинство жителей планеты уверены в его существовании. А является он идеей, живым существом или сущностью жизни, ребенку предстоит решить позже самому. Можно ответить более точно: «Большинство людей думает, что Бог есть, и это помогает им жить».

Отвечая на вопросы ребенка, важно не закрывать тему, а озадачивать его и оставлять возможность для других вопросов и рассуждений. Это значит, что мы всегда должны быть готовы к тому, чтобы честно признаться: «Я пока не могу ответить на этот вопрос. Давай подумаем вместе…»

К сожалению, директивные методы воспитания, принятые у нас в семьях, приводят к противоположным результатам: часто ребенок больше никогда не обратится к вам с вопросом, который ему так тяжело дался.

Защити нас от Лукавого…

Единственное, против чего я бы возражала, так это против страха перед небесными силами.

Однажды мне пришлось консультировать семью наших журналистов в Париже. Это замечательное семейство, очень дружное, красивое, я их очень люблю, и мы дружим уже много лет. Тогда их младший сын Вася испытывал трудности адаптации во французской школе, жался по углам, ни с кем не разговаривал. Даже дома, со своей замечательной мамой. Именно это и послужило поводом разыскать меня в Париже, во время одной из моих командировок.

Обычная консультация с психологом состоит из трех частей. Во время первой я выслушиваю родителей, во время второй мы беседуем с ребенком, при третьей я делюсь своими открытиями и соображениями с родителями, и мы обсуждаем, как будем двигаться дальше.

Родительская версия состояла в том, что ребенок чем‑то серьезно болен и, возможно, нуждается в помощи психиатра.

– Он подолгу не может уснуть. Боится оставаться один. Я ложусь с ним, но он вертится, постоянно проверяет, на месте ли я, – говорила мама.

– Он у нас поздний, четвертый, может, мы мало им занимаемся? – сомневался папа.

Васю я попросила принести карандаши и его любимые рисунки, потому что уже знала от родителей, что он любит рисовать и лепить.

– Привет! Тебе удобно сидеть на краешке дивана? Давай, подвигайся ко мне.

Я обняла Васю, мы стали с ним единой скульптурой и склонились над рисунками.

– Я очень рада тому, что смогла с тобой познакомиться. Я вижу, что ты очень талантливый мальчик. Это здорово – то, что ты рисуешь. Но ты знаешь, я тоже хороший и любопытный человек. Я психолог.

Вася кивнул. Видно было, что он испытывает огромный интерес и готов пообщаться.

– А ты знаешь, что делает психолог?

– Помогает детям?

– Молодец!

– Мне нужно вам рассказать.

– Правда? Я понимаю…

– Он меня мучит.

– Кто?

Молчит.

– Это кто‑то в семье?

– Нет, – улыбается.

Разводит руки как можно шире.

– Такой большой?

– Угу.

– Белый?

– Зеленый.

– Ты забыл, как его зовут?

– Нет. Не могу сказать.

– Пообещал? – догадываюсь.

– Угу.

– А кому? Папе? Брату?

– Нет, ему.

– То есть зеленому?

– Угу.

– Понятно. Ситуация у нас сложная. Что будем делать?

Пожимает плечами. Но видно, что испытывает напряжение и хочет, чтобы ему помогли избавиться от секрета.

– А знаешь что? Давай я отвернусь, а ты молча нарисуешь его, и я взгляну только одним глазком? – иду я на уловку.

Он закрывает ладошкой листок и начинает что‑то чертить. Я стою возле окна отвернувшись. Напротив огромный школьный двор. Там учится Вася. Во время перемен десятки учеников играют у меня под окном. Но Вася жмется в угол, боясь, что его обидят. Эту сцену каждый день наблюдает его мама.

– Все!

Я поворачиваюсь, энергично двигаюсь в сторону мальчишки, чтобы сэкономить время, и заглядываю ему через плечо.

Вместо ожидаемого зеленого чудовища через весь лист было написано: «ЛУГАВЫЙ»

Ба! «Защити нас от Лукавого» – молитва «Отче наш». Я внимательно оглядываю комнату. По всем книжным полкам стоят иконки…

С родителями Васи мы договорились, что молитву со словами «Защити нас от Лукавого» на ночь ему будет читать отец. Так и договорились, что пока Васе не исполнится 11 лет, некоторые важные дела они будут делать вместе, а некоторые – только отец со старшим братом. В конце концов, это и есть их прямая обязанность – защищать. А французский колледж по большому счету к психологическим трудностям Васи не имел никакого отношения. Мальчишка после наших встреч ожил, стал спокойно и счастливо спать, играть со своими сверстниками‑французами. Все как рукой сняло!

После долгого периода атеизма, наши граждане с особой рьяностью и педантизмом кинулись в религиозную жизнь! Пассионарность родителей может быть непонятной детям, а отсутствие опыта общения с детьми на религиозные темы, может привести не к сплочению семьи, а к отчуждению. Архивы русской эмиграции в том же Париже хранят письменные свидетельства культуры общения между детьми и родителями, детьми и педагогами о самых сокровенных вещах. «Беседы с юношеством» православного философа и педагога Зеньковского – образец деликатности и внимательного отношения к юной, еще неокрепшей душе.

Далеко не каждый православный священник сегодня готов уделить должное внимание семьям прихожан, а особенно детям. Печально, что сегодня священник и детский психолог конкурируют при оказании помощи. Если родитель, стараясь удержаться в рамках ортодоксальной религии, будет спрашивать своего исповедника совета, может ли он обратиться к психологу, и не получит такого благословения, ребенок остаются без профессиональной помощи.

Своему 18‑летнему сыну, которого я в свое время вытаскивала из секты, а потом обнаружила в одном из православных храмов, я могу сказать просто: «Бог – это самая значительная, самая важная проекция личности, ее готовность к высшему признанию и абсолютной, безусловной любви». Эту связь и эту надежду в человеке нужно только укреплять. Но с тех пор как ортодоксальные религии получили распространение, количество приемов, как укрепляющих веру человека в себя, так и отказывающих ему в праве на свою собственную жизнь, значительно возросло. Выбирая авторитетного советчика, вы во многом решаете судьбу своего ребенка. Пожалуйста, будьте внимательны. Не всякий ребенок готов к серьезным внутренним испытаниям, а обрядовая жизнь, предписываемая нам религией, может остаться непонятной и испугать новичка. Внимание! Особенно это касается детей с богатым воображением и склонностью к фантазиям. Художественно одаренные дети отличаются повышенным нейротизмом и тревожностью.

Мир и так наводнен страхами. Стоит ли угнетать психику ребенка еще и представлением о полной зависимости от небесных сил, наказание которых может быть роковым? В этом вопросе христианские религии не могут договориться. Смеется ли Бог, следя за гармонией и балансом на Земле (католичество)? Или он смотрит на нас строго и сурово, грозя пальчиком, и является последним и непререкаемым авторитетом (православие)? Или Бог готов сотрудничать с разумными и послушными мальчиками и девочками, помогать слабым (протестантизм)? Я подолгу жила в католической Франции, протестантской Америке и все время возвращалась к себе на родину. Лично у меня сложилось впечатление, что православие – для очень сильных, могущих выдерживать самые суровые испытания людей, католичество – для людей средней психологической силы и умеренных амбиций, а протестантизм – для слабых, но не ленивых. Мы все время рвемся к самым высоким достижениям и достигаем своей цели, хотя и огромной ценой. Космос, балет, кино, хоккей… Мы все время хотим быть лучшими. Лучших всегда немного. Так что же, этот мир и эта жизнь только для них, для избранных? А остальные не любят, не хотят быть счастливыми, не делают ничего стоящего?


4487453907639911.html
4487493346013299.html
    PR.RU™